Евгения Белякова (impressionante) wrote,
Евгения Белякова
impressionante

Categories:

Презерватив для профессора Бурганова

Они явились ко мне в ночь под Рождество. Падал крупный снег и Христос еще не родился.
Один – мешкообразный,  с глазами, подернутыми пленкой, будто у рыбы глушенной. С порога протягивает мне визитку, которую читаю и дивлюсь:
Заслуженный художник Российской Федерации
Член-корреспондент Российской Академии Художеств
Профессор Международной Академии Архитектуры
Кандидат искусствоведения
Депутат
Игорь Бурганов

Продолжение статьи. Начало: Бал вампиров, парад уродов или Прощай, арт-терапия!

А второй, Весельчак, видно, при депутате этом вроде шута при короле – из него не переставая вываливались шуточки-прибауточки, не к месту и не ко времени.
Например, на вопрос «зачем» он немедленно радостно отвечал: «за шкафом!»  Это такая детская шуточка, превращающая любой, самый серьезный вопрос в полный абсурд.
Думаю, Булгаковщина какая-то, не иначе, Коровьев и Бегемот пожаловали.
Коровьев оказался потомственным скульптором, а Бегемот – художником (мирское имя – Олег Федоров).
Булгаковская парочка пришла ко мне вроде как к «старейшине племени» посоветоваться по поводу популяризации арт-терапии в нашей стране. С Бегемотом я общалась на той странной конференции.  А вот Коровьева не помню, хотя его вялые интонации знакомы.
Им пришло в голову ввести арт-терапию во всех вузах России. А депутат Бурганов типа поможет в думе закон об арт-терапии протолкнуть.
Я, дура старая, возбудилась – наконец-то, думаю, нашла единомышленников!
Заговорили о том, что может арт-терапия. Начинаю: развитие эмоциональной сферы.
Бегемот  поднимает палец к небу: «Ага, тогда надо арт-терапию вводить во всех школах с младшего класса».
Я прифигела: «Где – говорю, – вы специалистов возьмете?» «А что – говорят, – у нас нету?» Отвечаю: «По пальцам одной руки». Они радостно хором: «Ну, так подготовим!»
Оба были не в теме, но зато активны.
В процессе общения у меня все больше нарастает ощущение, что я вернулась в советское время. Тогда было принято, например, заведующего овощной базой назначить директором театра оперы и балета. И он, не понимая НИЧЕГО ни в опере, ни в балете, пытается делать нечто, с его точки зрения полезное для данной области.
Через пять минут после начала разговора понимаю, где собака зарыта.
Бурганов – скульптор, это сейчас денег совсем не приносит. Для него арт-терапия – новый бизнес-проект. Да и весельчак Бегемот хочет получить грант – чтобы развивать Эмоциональный Интеллект у инженеров оборонки. При этом ничего не зная ни об эмоциях, ни об интеллекте, ни о психике человеческой.
***
Понимаю, что с ними каши не сваришь. Но надежда умирает последней! На прощанье дарю им свою книгу «Секретики», там во второй части есть арт-терапевтические упражнения с объяснениями и результатами. Может, заинтересуются?
Прошла неделя, вдруг звонит мне Бурганов и сходу: «Я бы хотел, чтобы вы написали книгу о моей маме».
Я сначала удивилась – надо же, прочитал «Секретики»! Потом умилилась – у меня с мамой были удивительно близкие отношения, о чем я написала пронзительный рассказ в книге. Подумала, наверное, он тоже тоскует по матери.
С другой стороны, мне лестно. С третьей – любопытно. Из интернета узнала, что его отец – знаменитый скульптор. Будущий Депутат рос в доме, где бывали Щедрин и Плисецкая, Вишневская и Ростропович, Слава Зайцев, Пьер Карден и другие известные люди. Я всегда была убеждена, что окружение, в котором растет ребенок, играет главную роль в становлении его духа и души. Не в таких ли семьях произрастает и воспитывается культурная элита человечества?
Спрашиваю, почему я, почему не Улицкая, например? Отвечает: «Если бы мне нужно было, чтобы Люся Улицкая написала, я бы ее попросил». Понимаю, что он не выпендривается, что Улицкая для него – просто Люся. Принимаю это за комплимент. Истину узнаю потом.
***
Я люблю писать. Люблю искать особые сочетания слов, рождающие яркие, лаконичные образы, расцвечивать текст сочными эпитетами и красочными метафорами. И пишу я только о том, что меня трогает или задевает.
Я хорошо пишу. Много публиковалась в различных журналах. Сам Владимир Леви когда-то благословил меня на писательство: «Вы не просто психотерапевт и не просто блестящий публицист литератор. Вы больше – Писатель. Другая степень свободы, другая мера открытости. Писатель – беспредел искренности, облеченный в предельную дисциплину слова. У Вас есть это. Ваш В.Л
***
Встречаемся в мастерской Профессора. Исподтишка разглядываю его.
Грузный, бесформенная фигура, узкие плечи, широкий таз, какой-то бесполый (про таких говорят: не баба, не мужик), глаза смотрят сквозь тебя.
Речь, на удивление, бедная. Говорит монотонно и простыми предложениями. Формулирует плохо.
Начинаю расспрашивать, а какая мама была? Ответ: «Она была красивая». И добавляет: «Я на нее похож». Смотрю на его одутловатое лицо, оловянный взгляд и отвожу глаза.  Больше ничего сказать не может. Он не помнит! Пытаюсь выяснить, что она любила делать, читать, смотреть, какую музыку слушать. Он не знает…
В отчаянии спрашиваю, есть ли кто-то из окружения его мамы, кто хорошо знал и помнил ее. Оказалось, жива старая подруга его матери. Мы с ней  встретились.
Я ожидала увидеть старушку-божий-одуванчик, а передо мной сидела весьма бойкая дама со звонким голосом и живыми, выразительными глазами. Она рассказывала о подруге, заметно волнуясь, дай Бог, чтобы обо мне после смерти говорили с такой нежностью и любовью.
***
Какой была Рахиль Бурганова? Надежная, ответственная. А еще веселая и заводная! О таких людях говорят: легкий человек.
А как она была хороша – необыкновенно! Белокожая, чернобровая, с роскошной копной волос, сияющими глазами и яркими губами. Она совсем не пользовалась ни пудрой, ни губной помадой – ей это было не нужно. К тому же, она была изумительно стройная, тоненькая, словно березка. В общем, настоящая библейская Рахиль, которая была «красива станом и красива лицом».
У их брака могли быть серьезные препятствия. Александр Бурганов – русский, а Рахиль была еврейкой. Мало того, отец Рахили был правоверным евреем, ходил в синагогу. В то время в стране негласно набирал силы антисемитизм, а уж открыто верить в Бога было категорически нельзя. В общем, и с той, и с другой стороны родственники вполне могли встать на дыбы. А вот никто на дыбы так и не встал! Наоборот, когда бедный студент Саша Бурганов стал ухаживать за Рахиль, родители с обеих сторон приняли это безоговорочно!
Бургановы долгое время жили очень скромно. Кто мог знать тогда, что Александра Бурганова в будущем ждет мировая слава? Никто. И Рахиль (друзья и близкие звали ее Раей) с достоинством переносила все тяготы и безденежье. Муж не был для нее «скаковой лошадью, на которую делают ставку». Она любила – беззаветно и бескорыстно.
***
У Раи был муж, двое детей, весь дом держался на ней. Это значит – постиранное и поглаженное белье, сияющие чистотой комнаты и, как привыкли в этой семье, – изысканно приготовленная еда. У нее никогда не было помощников по хозяйству – все сама. Няни у детей тоже не было, поэтому их воспитание, болезни, уроки и развлечения – все лежало на ее плечах.
Помимо всего прочего, Рахиль Бурганова работала. Причем была специалистом высокого уровня – она руководила экономическим отделом крупного предприятия.
Когда к скульптору Александру Бурганову пришла известность, а с ней и достаток, в Рахиль так и не появилось надменности, столь часто сопровождающей большой успех. И с великими мира сего, которые зачастили в их дом, Рая держалась с большим достоинством.
Но самый счастливый период в жизни Раи начался, когда родился сын Игорь. Игорь – это был ее свет. Она любила его больше всех.
***
Все девочки в детстве мечтают быть принцессами. В сказках они украшают собой трон и дворцовые балы, а государством управляют разные министры. Рахиль в своей семье, в своем государстве, была и украшением, и всеми министрами сразу в одном лице. Заодно она была армией и флотом, строителем, хлебопашцем… Все свои силы она отдавала процветанию вверенной ей страны. И это у нее получалось.
Ослепительная красавица.
Верная жена и любящая мать.
Хранительница семейного очага.
Секретарь и бухгалтер мужа и сына.
Плечо, на которое можно опереться.
Жилетка, в которую можно поплакать.
Тыл. Стена. Фундамент.
Спасатель, миротворец, отдушина…
***
К тому времени судьба Рахиль Бургановой меня искренне волновала, а сама Рахиль  вызывала у меня восторг.
Из моих ощущений у меня родилась тема очерка – благодарность. Мне хотелось посвятить его ангелам хранителям, тем, кто всегда в тени, всегда «между строк», но чье истовое и радостное служение дает возможность окружающим их людям прорасти, расцвести, взлететь.
***
Пару раз пытаюсь поговорить с Профессором об арт-терапии. Он прямо-таки живой пример того, как уровень невежества стремительно растет, а допустимый уровень дикости падает. В голове куча нелепых домыслов и вымыслов о психике человека. И он совсем не представляет себе, что должен знать и уметь арт-терапевт. Однажды слышу знакомый вздор, как «человек приходил в храм Артемиды в плохом настроении, молился, а выходил бодрый и веселый». И тут я его узнала! Это про него художница на конференции по арт-терапии сказала «очень богатый человек» и добавила – «самодовольный,  жадный упырь».
Мне бы, дуре старой, насторожиться…
Параллельно узнаю в интернете – очерк в 8 страниц мастера пера стоит пятьдесят тысяч рублей, если мастер с именем (как Улицкая, например) – то сто тысяч.
Понимаю, почему он выбрал меня, а не Улицкую. Я дешевле, потому что хоть и мастер пера, а без имени. Называю цену в 50 тысяч. Вижу, как Член-Корреспондент напряженно замирает. Точно кот, у которого только дергающийся кончик хвоста выдает его недовольство. Понимаю, что ему жалко. Тут же вспомнилось, как Депутат и Заслуженный художник рассказывал, что его сайт поддерживают разные копирайтеры, которых он нанимает за копейки. На мой вопрос, устраивает ли его качество писания, бросает: «главное – дешево».
Почему-то даже это меня не остановило.
***
Отсылаю несколько вариантов текста. Профессор делает стойку исключительно на фразы рекламного свойства, прославляющие семейство Бургановых. Только тут до меня доходит, что рассказ о его матери  был заказан мне не от любви к ней, не от тоски по ней – это чистой воды рекламная акция. Поэтому в его редакции тема благодарности исчезает. Все теплые, проникновенные слова он вымарывает. Например, вычеркивает вот этот абзац:
Что осталось от Раи Бургановой? Воспоминания, пока они живы в сердцах ее близких. Я верю, что душа Рахиль осталась там, где она Любила!
… дразнящий запах маминых пирожков с сыром… мамин альбом с вырезками из газет и журналов о творчестве ее великих мужа и сына – она собирала их в течение всей своей жизни… запах маминых духов – так пахнет розовая лилия на рассвете… И если прислушаться сердцем, то можно вновь услышать ее теплый голос и милый смех за опустевшим столом дома в Большом Девятинском переулке. И острое сожаление о каких-то главных, но так и не сказанных ей словах.
Оставляет только:
От художников Бургановых человечеству останутся созданные ими произведения искусства. А что осталось от Раи Бургановой?
Множество эскизов, картин и скульптур, на которых ее муж и сын изобразили свою Музу, своего Ангела-хранителя, с библейским именем Рахиль…
***
Наконец, отсылаю готовый очерк. Тут профессор предлагает мне столь ничтожную сумму, что я ахаю. Все, кто когда-нибудь испытывал состояние унизительной беспомощности, поймут меня.

 
Ведь я ничего не могу сделать! Мы не заключали с ним никаких официальных договоров.  Все под «честное купеческое». Утереться этой суммой?
Не могу. Во рту ощущение, точно я вместе со спелой малиной разжевывала лесного клопа, чей едкий, гадкий вкус и запах отравляют все вокруг.
Пишу ему письмо, что решила не брать с него денег, потому что считаю данную стоимость моей работы смешной и странной.
Член-корреспондент Академии Художеств молчит.
На звонки не отвечает.
Пишу ему последнее письмо:
«Игорь, с вами очень неприятно иметь дело. У вас есть странная тенденция – исчезать. Три месяца я писала по вашему заказу очерк. Как оказалось, бесплатно (от странно-унизительного гонорара я отказалась сама). Но вы даже не сочли нужным ответить на письмо, написанное вам полтора месяца назад:
«Игорь, я правильно поняла, что Вы приняли очерк? Что я выполнила свою работу - хорошо? Что Вы довольны?»
Вы получили очерк и молча пропали, не удостоив меня ни «спасибо», ни «до свидания». Все это выглядит весьма некрасиво… Не по-человечески!
От общения с вами у меня осталось ощущение использованного и выброшенного предмета. Вроде презерватива»
Тут же получаю ответное письмо:
«Спасибо  за текст. Рад знакомству»
И все!
Друзья смеялись надо мной: «презерватив – это ты себе польстила!»
***
И тут мне позвонила подруга его матери, попросила прислать ей очерк. По моим интонациям понимает, что что-то случилось. Рассказываю ей, как меня облапошил Профессор-Депутат. И вдруг она говорит мне, что ждала чего-то подобного. Дальше слышу, она тихо плачет. Тогда-то она и рассказала мне печальный финал жизни  Рахиль Бургановой.



«Когда-то блестящая женщина – теперь она умирала в изгнании, в сарае, на соломе, в полном одиночестве…» О ком из высокородных дам я когда-то читала это?
После инсульта у врачей еще оставалась надежда поставить Рахиль Бурганову на ноги. Ей нужен был постоянный квалифицированный уход, лечебная физкультура, и, конечно, забота и внимание ее семьи. По всем человеческим законам ее родные должны были сплотиться вокруг своей Музы, Жены и Матери, сосредоточить общие усилия на ее здоровье и самочувствии.
Но, как оказалось, в этом статусе их Жена и Мать была им обременительна. Тратить свои силы и время на парализованную Музу никто из семейства Бургановых не собирался и не хотел.
Они дружно отстранились, и никто не взял на себя ответственность и заботу о ней.
А как же Раечкин Свет-в-Окошке – Игорь? Как все. А все были очень-очень заняты. Они ссорились между собой из-за наследства, занимались своей карьерой, воспитывали детей.
А чтобы муза не портила красивый интерьер их дома, ее поместили в самую маленькую комнату. Она лежала там одна, уткнувшись глазами в стенку, на специальном матрасе – страшно жестком, но удобном для родственников – он не протекал. Уход ограничился часто меняющимися сиделками.


Когда говорят, что кого-то уморили, имеют в виду некие криминальные действия – медленное отравление или жестокое обращение.
На самом деле, можно обойтись без яда и без побоев. Можно ведь не открытым текстом, а «между строк» изо дня в день  показывать человеку, что он − обуза. Пока до него, наконец, не дойдет, чего от него ждут родственники. Рахиль Бурганова долго не могла понять, что ее время истекло и «просьба освободить вагоны»…
Зато ей пробили место на престижном кладбище и отгрохали многометровый памятник, нелепо торчащий над остальными могилами.
***
После этой страшной истории хамское отношение Бурганова ко мне показалось такой мелочью! Но как же тяжело и больно, когда в преклонном возрасте рушатся представления об абсолютных истинах:
Если человека в детстве любили, то он обязательно вырастет благородным и великодушным.
А если он рос в окружении образованных, талантливых людей, то от него можно ожидать, что он станет не иначе, как аристократом духа.
Будущего Профессора любили безусловно и безоговорочно. Он рос в окружении умных, состоявшихся  людей. А вырос – «самодовольный,  жадный упырь». Как так? Почему?
Неужто это были мои иллюзии, а не истины???



И снится мне сон – будто иду я по облакам, причем облака эти нарисованы акварелью.
На мне драный хитон, а рядом идет депутат Бурганов в белом плаще с кровавым подбоем. То есть я в роли Иешуа, а он вроде как Понтий Пилат.
И депутат Понтий Бурганов растерянно бормочет: «Ведь я не самодовольный, правда? И я ведь  не жадный? Я не упырь?»
И действительно, разве может Заслуженный художник Российской Федерации, Член-корреспондент Российской Академии Художеств, Профессор Международной Академии Архитектуры, Кандидат искусствоведения, Депутат  быть «самодовольным,  жадным упырем»?

P.S. Недавно узнала: у Игоря Бурганова уже свой центр арт-терапии.
 Чудны дела твои, Господи!
Tags: Моя правда
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 50 comments