Евгения Белякова (impressionante) wrote,
Евгения Белякова
impressionante

Categories:

Осторожно, психоаналитик!

Катя давно чувствовала, что с ней что-то не так. Что она отделена от мира какой-то пленкой. Или стенкой. Что за эту стенку не проходят человеческие печали и радости. Люди казались ей непонятными, их интересы и желания – никчемными. А жизнь – бессмысленной.

Катя стала искать помощи. Где? В интернете, конечно! Так она и попала в психоаналитический центр «Кайрос». Просто он выскочил в поисковике первым, и она решила, что это солидное заведение.
Сеансы протекали так – она садилась в кресло и вываливала на психоаналитика все, что приходило в голову. Например: ей снилось, что вокруг нее бродят какие-то большие животные… в детстве она играла только в лошадей… обои в ее комнате были зеленые…
Если мыслей никаких не возникало, то можно было сказать первое, что приходит в голову: «Я вижу розового слона на облаке».
Эти бессвязные обрывки мыслей, очевидно, представлялись психоаналитику некоей ценностью, она записывала их и иногда комментировала. Большие животные символизировали людей, среди которых она чувствовала себя чужой (она и так это знала). А лошадь, как оказалось, в психоанализе символизирует отца. В общем, все фигуры, которые мелькали в Катиных воспоминаниях, были воплощением или отца или матери.
Что ей делать с этими знаниями, она не понимала, но покорно ходила на занятия в ожидании, что ей станет лучше.
Иногда Катя задавала вопросы. Например, она заметила, что ей все меньше хочется общаться с людьми, хватает  двух звонков в месяц подругам. Психоаналитик отвечала, что если ей нормально от такого количества общения, то все в порядке.
Проходили годы: раз в неделю по три тысячи рублей за сеанс. Иногда Кате приходило в голову, что, может, стоит поискать что-то еще? Но тут же ее охватывала тревога. Опять искать? Что? Здесь все было знакомо и привычно, ею занимались серьезные люди, которые, наверное, знали, каким должен быть результат.

***
А потом коллега с работы уговорила Катю поехать на выездной семинар по типологии характера. Так мы с ней познакомились, и целую неделю я имела возможность наблюдать за ней.
У Кати были правильные черты лица, и она могла бы считаться красивой, если бы не полная безжизненность ее лица. Точно посмертная маска. Отчего-то, при взгляде на Катю возникала ассоциация с брошенным домом. И вроде никаких следов разрушения и даже занавески на окнах, но видно, что в доме давно никто не живет.

Семинар тогда получился замечательно активным – вопросы и комментарии так и сыпались со всех сторон. Катя молчала. В перерывах я пыталась разговорить ее, спрашивала, что ее тронуло или заинтересовало. Она не знала что сказать, как сказать, путалась в междометиях и пугливо замолкала.

В общении с людьми Катя казалась растерянным подростком, недавно привезенным из глухой сибирской деревни в большой город.
Однажды я впрямую спросила ее, давно ли у нее депрессия. Она равнодушно ответила, что не помнит. И добавила, что «решает эту проблему», так как пять лет ходит в психоаналитический центр «Кайрос».

На мои расспросы, какие проблемы еще они там решают, Катя заученно бормотала об отношениях с родителями, а еще – что она учиться «брать ответственность за свою жизнь на себя».

Опять двадцать пять!

Все это я уже слышала много лет назад, когда написала статью Осторожно, психолог! после которой меня порвали, кажется, все психологи из всех стран мира. Большинство так и писали, что не психологи виноваты, а «клиент, который не хочет отвечать за себя». Хотя в статье черным по белому было написано:

«…Проблема людей с душевным заболеванием в том, что они не понимают, что с ними происходит. При этом человек чувствует, что с ним что-то «не то», и начинает искать помощи. После советских времен слово «психиатрия» остается пугающим, поэтому чаще всего идут к психологам. Весь ужас в том, что психологи эту область совсем не знают и норму от патологии не отличают. А прелесть их положения в том, что они ни за что не отвечают: врач подсуден, а  психолог – нет…»

***

Много лет назад, когда я работала в психиатрической больнице, мы с коллегами провели небольшое исследование: обзвонили острые отделения психиатрических больниц и попросили заведующих отделениями расспросить пациентов, кто до первичного поступления в больницу обращался к психологам.
Почему мы смотрели именно острые отделения? Там лежат люди в тяжелом состоянии, у которых заболевание видно невооруженным глазом. Но человек не заболевает в один миг. Болезнь какое-то время разворачивается. Как правило, именно в этот период человек начинает искать помощи. По-разному. Кто к экстрасенсам идет, кто к колдунам, но большинство-то – к психологам.
Всего было опрошено полторы тысячи пациентов острых отделений. Из них более тысячи трехсот (87%) искали помощи у психологов, причем в разных местах – консультация в одном психологическом центре, групповой тренинг в другом, полугодовой курс индивидуалки в третьем…
Но добила нас другая цифра: сколько психологов осознали, что это не их епархия, что они здесь не компетентны, что здесь нужна помощь врача-психиатра − всего ТРОЕ. Остальные ничтоже сумняшеся брали деньги за консультации и тренинги. Болезнь, между тем, набирала обороты…

***

Тогда же мы составили черный список психологов (так и хотелось написать «черных психологов»), чьи клиенты наиболее часто становились пациентами психиатрических больниц. В отличие от черных риэлторов, они действовали не со зла, а «не ведая, что творят». Это были очень раскрученные имена, начиная с известного центра «Синтон» Николая Козлова и заканчивая суперпопулярным Михаилом Лабковским.

Реплика в сторону: не будучи по образованию врачом, я считала невозможным проводить психотерапевтическую работу без сотрудничества с врачом психиатром-психотерапевтом.

Статья была написана 10 лет назад.
Сегодня к этой когорте душелюбов и людоведов можно смело добавить психоаналитиков.
Отчего–то психоаналитик из центра «Кайрос» не увидела ни Катиной давней депрессии, ни социальной запущенности, ни источника всех бед – психопатологического диатеза.
Захожу на сайт «Кайроса» и обнаруживаю замечательное объявление:
«Мы не являемся медицинским центром: не оказываем медицинские услуги и не выписываем лекарства. Мы проводим психологические консультации, психоанализ, психоаналитическую, т.е. разговорную психотерапию».
И в следующей строчке: лечение панических атак, депрессий, навязчивых состояний, фобий, психосоматических заболеваний.
Если они не оказывают медицинские услуги, тогда откуда взялось слово «лечение»?
Мошенничество?
Хуже!
Дикое невежество, помноженное на чудовищную самоуверенность. Подкрепленное полной безнаказанностью.
Ведь на эту тетеньку-психоаналитика даже в суд подать нельзя. Катя сама пришла. И по доброй воле ходила пять лет, раз в неделю по три тысячи за сеанс. Несложными подсчетами получаем сумму более полумиллиона. За что?? За то, что не увидели психопатологии, которая за эти годы развилась и усугубилась?


Сколько раз я попадала на конференции по психотерапии, где были секции психоанализа, каждый раз отмечала, что когда общаешься с психоаналитиками, ощущение, что попадаешь в эпоху паровозов и аэропланов. Со времен Фрейда и Юнга прошло много лет, и за это время о человеческой психике, ее законах, механизмах и поломках добавилось колоссальное количество новых знаний. А у психоаналитиков представления об организации психики те же, что в начале ХХ века.
Помнится, на одной из конференций мы с психоаналитиками схлестнулись.
Пытались им доказать, что расстройства психики проистекают не из детских психотравм и комплексов, а из-за того, что, грубо говоря, меняется биохимия мозга. Ну не было во времена основателей психоанализа Фрейда и Юнга этих знаний! А биохимия мозга в первую очередь лечится химией, то есть препаратами, которые пытаются повернуть эту самую биохимию в правильном направлении.
Ничего мы тогда не доказали – у психоаналитиков была какая-то своя картинка мира. Совсем своя!


Я ни в коем случае не отрицаю психоанализ, который внес громадный вклад в понимание устройства человеческой психики.

И, возможно (даже наверняка!), где-то есть грамотные психоаналитики, отвечающие за свою работу. Это те, у кого хватает честности и мозгов осознавать, куда они имеют право вмешиваться, а что не в их компетенции.

Катя ведь не единственная жертва психоанализа. Я уже не практикую, но мне достаточно много звонят и пишут – это называется «посоветоваться». В общении выясняется, что люди ищут помощи много лет и в разных местах. Могу свидетельствовать: популярность психоанализа растет. Могу свидетельствовать, что психоаналитики не знают и знать не хотят, чем рискуют люди с душевными заболеваниями. И чем для них все может кончиться. Зато «не навреди» к психоаналитикам не относится!

***

Я тогда порекомендовала Кате врача психиатра-психотерапевта. А тот прописал ей препараты, которые вызывают такой ужас у простых людей, уверенных, что если на них подсядешь, то уже не слезешь. (Не иначе как с кокаином перепутали).
Многолетняя депрессия у Кати постепенно отступает. Энергии прибавилось. Она пытается учиться общаться с людьми. Но что делать с психической незрелостью, посеянной душевной болезнью и развернувшейся благодаря сеансам психоаналитического центра «Кайрос»?

Реплика в сторону: Кайрос — древнегреческий бог счастливого мгновения.

************************************
Рассказ опубликован с ведома и согласия героини. Имя изменено.

Tags: Моя правда, Нездоровая душа - это как?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments