?

Log in

No account? Create an account
pic#официальная

От сотворения мира. От рождения до смерти...

Продолжение книги «Дама собачкой. Почти по Чехову» (Начало см. tags: Книга)

ЧАСТЬ XХIY

…Аня подумала о своей семье. Она вспомнила постель с мужем и содрогнулась. Впрочем, все остальное было не лучше. Ее постоянная, тщательно скрываемая неловкость в его присутствии. И радостное облегчение, когда он уезжал в командировки – это было как перерыв в военных действиях.

А ведь они считались крепкой парой, их семью приводили в пример как образцовую. Неужели только потому, что они не пили, не дрались, отпуск и праздники проводили вместе?

Аня пришла к туманному выводу, что без душевной близости это не семья, а сожительство. И никого это не устраивает, но все мирятся. Но почему, почему?

Тогда что люди имеют в виду под словом «семья»?

Большинство удовлетворялись стереотипными клише, называемыми народной мудростью: «Муж и жена одна сатана». «Вся семья вместе, так и душа на месте». В народных мудростях семья была «дано», как в задачнике по арифметике. И любовь была, как само собой разумеющееся.

Сколько Аня себя помнила, народные мудрости неслись отовсюду. Они объясняли, внушали, требовали - как и куда надо жить. Это было похоже на магнитофонную пленку с одними и теми же песенками, которую крутили в пионерском лагере времен Аниного детства. Музыка гремела над лагерем с утра до вечера. Она не давала возможности думать, а чтобы услышать друг друга, надо было почти кричать. Она требовала исключительно бодрого настроя. И все знали наизусть, что за песенкой Битлз последует группа Ромштайн, а потом Кобзон.

Аня попыталась обратиться к авторитетам. Энциклопедический словарь поставил ей мозги на место. Там ничего не было про любовь. Там было про «кровное родство», «общность быта» и «моральную ответственность». Семейный кодекс был еще конкретнее. Там семьей назывался «круг лиц, живущих под одной крышей, и ведущих совместное хозяйство». Это вызвало новые вопросы. Неужели люди живут вместе, только для того, чтобы вести совместное хозяйство?

Она вспомнила развод знакомой пары. Они говорили друг о друге гадости, будто соучастники ненужного, грязного преступления.
Аня продолжала свои доморощенные исследования законов жизни семьи. По временам она чувствовала себя Чарльзом Дарвином, который, как известно, пребывал в большом смятении, прежде чем опубликовал открытие про родство людей с обезьянами. Ведь это открытие рикошетом ударяло по религии.

Аня пришла к выводу, что представления о семье, по своей незыблемости, напоминали слепую веру в бога - некая абстракция, на которую возлагается куча надежд. И то и другое не подлежало обсуждению и входило в обязательную программу жизни человека. Без этого было нельзя. Просто нельзя и все.

Она понимала, как опасно копать под святыни, но отступить уже не могла. Она наблюдала, вглядывалась, вслушивалась, она пыталась быть объективной.
*
В семьях шли партизанские войны. Это значило терпеть до поры до времени, а потом выскочить из-за угла и ударить в спину. В эти вялые многолетние сражения, были втянуты все домочадцы. Время от времени между разными членами семьи образовывались нестойкие коалиции и союзы. Например, бабушка с внуком против мамы. Или мама с дочкой против папы. Часто родители объединялись против ребенка. Или против своих родителей. Впрочем, все это было ненадолго. На самом деле, воевали все в одиночку, опровергая пословицу: «один в поле не воин»

Аня думала, зачем и кому нужны эти баталии? Кто, что, у кого хотел отвоевать? Она внимательно пригляделась и увидела, что каждый отстаивал представления о собственной роли в семье. Те, кто точно знал, как выглядит общее благо, требовал, чтоб семья жила по его законам и понятиям. Но один делал это откровенно и грубо, а другой втихорца, не выходя из-за кулис, тайно направляя жизнь семьи в нужное русло. В средствах никто не стеснялся. Если нужно было для «дела», родственников поднимали на уши. Или опускали. Или стравливали между собой. Или мирили и объединяли.

Впрочем, в любой семье находился кто-нибудь, кто делал все наперекор и наперекосяк. Обязанности он громко или тихо саботировал, и они стекали с него, как с гуся вода. Он старался доказать всем, и главное себе, что никому не позволит собой командовать. Возраст значения не имел, это мог быть как ребенок, так и дедушка.

Были и такие, кто просто тихо, молча, отбивался. Чтоб сохранить остатки собственных желаний.

Иногда Ане приходило в голову - может быть, люди просто не умеют иначе?

Разговаривали во всех ее знакомых семьях исключительно на нейтральные темы. Это были негласные правила. Протокол. О личных переживаниях, о том, что по-настоящему волнует и тревожит, говорить было не принято. Чтобы, якобы не беспокоить родных и близких. На самом деле, сказать об истинных мыслях и чувствах значило обнаружить перед противником свое слабое место. И уж будьте спокойны, противник, выбрав подходящий момент, не преминул бы воспользоваться этой брешью. Ни один враг не смог бы нанести столь изощренно- болезненный удар, как близкие. Они знали, куда бить.
О радостях говорить было еще опаснее. Радость могли запросто погасить, затоптать, заплевать. Не в открытую, исподволь. В семье все было исподволь. Поэтому главное партизанское правило требовало всеми силами избегать откровенности. Общались друг с другом иносказательно. Одни предпочитали веселые, опускающие шуточки, другие мастерски владели пренебрежительными интонациями, третьи выбирали тяжелое, ледяное молчание.
Единственной возможной формой взаимодействия были манипуляции. А хорошей считалась семья, в которой люди приспособились многое терпеть друг от друга.
Аня вспомнила, что большинство анекдотов и юмористических программ рассказывали про то, как мужья и жены обманывают друг друга. Прячут любовников в шкафу, или деньги в заначку. Они были - про нелюбовь. Иногда, про ненависть, например, к теще или свекрови. Это почему-то считалось смешным.
Впрочем, тема противостояния в семье была наиболее актуальной и в мировой литературе. Часто вся интрига повествования состояла в неумении людей говорить начистоту. В театре и кино драматические перипетии героев также строились на недомолвках. И везде и всюду действие было густо замешано на манипуляциях. В древних мифах о богах и героях. В любовных и приключенческих романах. В низкопробной комедии и высокой трагедии. В исторических хрониках. Ну, а в телевизионной рекламе это был самый любимый мотивчик. Вот дамочка ловко подсунула мужу тот майонез, который она считает полезным. А он и не догадался. С таким же успехом это могли быть лекарства, работа, отдых, ценности, убеждения...
Она пришла к выводу, что, манипуляции приняты во всех странах и культурах, в самых разноплановых человеческих отношениях. От сотворения мира. От рождения до смерти...
До Ани вдруг дошло, что означают столь любимые женщинами поговорки «муж голова, жена шея», «надо кивать, а делать по-своему», В них звучало откровенное унижение «второй половины» и недвусмысленное указание, что мужчинам нельзя доверять, но с ними нельзя ссориться. Поэтому надо ловчить, обманывать и умненько добиваться своего.
Оказывается, «быть замужем» на самом-то деле, означало жить и бороться в тылу врага
По всем параметрам выходила партизанская война.
Продолжение???? Не знаю. Без откликов публиковать не хочется и не можется...

Comments

Нет. Не жуть, истина. Увы, человек может услышать только то, что хочет услышать. Наш разум всячески сопротивляется всем попыткам разрушить его привычную структкру, подвергнуть сомнению его важность первостепенность. О многом не принято говорить, включая и вожнейшие явления нашей жизни. Нас в детстве вводят в заблуждение и мы продожаем эту эстафету вводя в заблуждение своих детей. Увы, но я не знаю, как остановить этот круговорот.
До конца дочитывала уже в помутнении. Вырубило на поиске поределения понятия "Любовь".
От этого сплошная каша в голове образовалась. Почему традиционно Любовь и Семью будто в одном ведре замешивают? Это же всеж не одно и то же. Одно может быть дополнением другого,но знак равентсва между ними ставить невозможно.
Полезла в банальную Википедию:
Любо́вь — чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии.
Удивилась. Я точно знаю, что могу привязаться к кому-то,но от любви это чувство будет далеко.
Что-то неуловимое. Ведь мы точно знаем,что любим. Или наоборот. Как-то же мы ее распознаем....
И еще ясно поняла,что ужасно бесит этот предрассудок на тему семьи-если у тебя нет семьи к 30 годам,ты совершенно несчастный человек,обреченнный на одиночество(недавно выдала подруга,страстно желающая скорее выйти замуж все равно за кого)
Почему-то у многих при слове Семья выключается кнопка "чувства" и врубается кнопка "долженствования". Люди превращаются в роботов. Грустно это,также, как и разговаривать с той подругой,одержимой замужеством. Вот как-то так.
я пожалуй лучше уж заведу собаку)) ...а кто-то ведь плавает в этих семейных манипуляциях друг другом как рыба в воде... может это просто "натягивание ниточек" - выбрать слабину до тех пор пока не упрется в "чужую волю", ага, понятно, здесь кто-то есть. Или без этого человеческое общество вообще не может жить, и чтобы не попасть в лапы кому-то, надо иметь "свою стаю"?
А я читаю "Даму с собачкой", почти все выпуски прочла. Правда, с каким-то очень неопределенным чувством стеснения, или неловкости. Пытаюсь "определить" это чувство, а оно все время ускользает от дефиниции. Даже интересно становится выспросить у себя самой: "что не так со мною, или с текстом?" Вот какие у меня получаются ответы:
1. Я не могу идентифицировать себя с героиней. Она мне скучна. Ни симпатии, ни эмпатии. И мне от этого немного неловко и даже немного стыдно.

2. В моем мире всегда, сколько я себя помню (а помню отчетливо себя приблизительно с трех лет), так вот - всегда присутствует метафизическое измерение. Оно, это измерение, очень гибкое и изменчивое: иногда оно перетекает в религиозное вИдение мира, иногда - в философское, иногда - в мкзыкальное, иногда - в эсхатологическое. Это измерение как круг спасения,как магический кристалл, придающий жизни глубину, бесконечность,провиденциальность. Я купаюсь в этом измерении, как в глубоком синем море. Выныриваю на поверхность - в социальную,
житейскую, суетную повседневность - всегда помня о своих темных, прохладных глубинах.

3. И еще что-то крутится в сознании по прочтении очередного выпуска "Дамы". Определить пока что не берусь.
А почему надо обязательно идентифицировать себя с персонажем? Я, например, никак не могу идентифицировать себя с Алешей Карамазовым или Сирано де Бержераком, даже с Анной Карениной, не говоря уж о Гобсеке...

И зачем читать то, что не отзывается внутри?

(Анонимно)

"Часто вся интрига повествования состояла в неумении людей говорить начистоту" очень метко. Я бы добавила еще "страхе говорить начистоту". Сколько сил и времени тратиться впустую на хождение вокруг да около.


Юля Б.

P.S. Евгения Петровна, пишите, с нетерпением жду продолжения)
Так интересно, можно ведь все эти манипуляции в своей семье прекрасно видеть…и продолжать жить среди них. Вот это для меня загадка загадок.
У меня в родительской семье отношения были не очень. То есть все это напоминало банку с пауками с плотно завинченной крышкой. Больше всего меня убивало поведение мамы, которая все прекрасно понимала. Я помню, когда была маленькой, как мы садились с ней вместе и разгадывали хитросплетения взаимных интриг в нашей семье. Но вопрос: «мам, если все так плохо, и ты это видишь, почему бы тебе не развестись?» натыкался на какую-то странную стенку из витиеватых отговорок.
Нет, потом я её отчасти поняла, когда начала свою семейную жизнь. Мучилась, все видела, все понимала, но не расходилась.
Я и сейчас все понять не могу, что это за великая сила, которая при всех ужасах семьи, все равно держит вместе. Это что, страх одиночества? Глубинная уверенность, что по-другому просто не бывает? Или безумного авторитета внутренний шаблон, вне которого ты себя не видишь и не полагаешь?

А ведь, действительно, это так!

Читая главы, каждый раз ловлю себя на мысли «А ведь, действительно, это так!». И эта лампочка загорается очень часто, настолько много я нахожу параллелей в судьбе Ани с моей жизнью. А в главе про семью лампочка практически не выключалась. Все правда: и про нежелание говорить о сокровенном, чтобы не получить удар в спину своим же оружием, и про радость, которую не с кем разделить, потому что ее сразу гасят, и про манипуляции, пронизавшие отношения насквозь. Эта правда воспринимается двояко: с одной стороны, становится как-то осознанней. Как в детских раскрасках точки соединяли линиями, чтобы получить рисунок, и то, что раньше было лишь хаотичным множеством , становилось осмысленной формой, так и здесь каждая глава – линия, которая соединяет фрагменты в голове. Чем дальше вглубь книги, тем больше проявляется рисунок и, наконец, появляется целостная картина – фактически полновесный диагноз заболевания, и можно понять, что с этим делать, а с другой стороны становится жутко, потому что размер бедствия настолько огромен, что не понятно, а по силам ли, слишком уж драматичны разрушения. Слава богу, есть маячок – то, кем стала Аня и какой она стала. Это служит ориентиром и не дает останавливаться.
Евгения Петровна, пожалуйста, публикуйте дальше, еще осталось слишком много точек без линий.
P.S. похоже, что диатез как раз и заключается, в том, что голову наполняют вот такие «информационные точки», а мостиков, линий между ними нет, потому что думать не приучены, и соответственно и картинки нет.

Таня Д. (суб.гр)
Евгения Петровна, а почему близкие гасят радость друг друга?Раньше я этого не осознавала, хотя постоянно в это попадала. Это зависить к тому, что не испытываешь сам, так пусть и другим тоже будет плохо? Или воообще не способность испытывать со-радость, поэтому и такое страстное желание убить радость на корню, чтобы вернуться в знакомое нейтральное русло? Или что-то другое? В чем причина нежелания со-радоваться близкому человеку?

Таня Д. (суб.гр.)
Причина в том, что настоящую душевную близость способны испытывать единицы! Большинство называют близкими всех, кто их окружает. Про Анино детство перечитайте - у нее есть там размышления на эту тему.
Кстати, одна из главных тем повести - героиня глубоко, бесконечно и... привычно одинока при полном наборе родственников.
Ух как точно все описано!
"главное правило требовало всеми силами избегать откровенности. Общались друг с другом иносказательно. Одни предпочитали веселые, опускающие шуточки, другие мастерски владели пренебрежительными интонациями, третьи выбирали тяжелое, ледяное молчание."
Аж внутри все задрожало! Очень знакомо!!!

(Анонимно)

"Ни один враг не смог бы нанести столь изощренно- болезненный удар, как близкие. Они знали, куда бить".

Больше всего задела эта фраза. И самое тяжелое, что в ответ на такой удар возникает не обида, не злость, нет, а недоуменное "Как же так?" и невыносимое чувство собственного бессилия и узаконенной незащищенности перед теми, кого ты просто не имеешь права открыто назвать своими врагами и впрямую противостоять им.
Я до сих пор помню, как мой родной папа опустил и потоптался ногами на моей первой любви. Не со зла. Просто якобы к слову пришлось. Перед случайными знакомыми за столиком в санатории. И я ничего не смогла сделать, ведь он так заботливо говорил: "Хорошо, что она у нас умная девочка, быстро выкинула из головы эти глупости". На самом деле, ничего я тогда не выкинула. До того момента еще нет.
А хуже всего делается от того, что я сама точно так же могу просто не заметить, как бью близкому человеку в самое больное место. Не со зла. Или со зла. Гадко то, что при этом действительно как будто разворачиваешь военные карты, достаешь шпионские донесения, и надеваешь шляпу полководца.

Маша Ф.

"Ни один враг не смог бы нанести столь изощренно- болезненный удар, как близкие. Они знали, куда бить".

Больше всего задела эта фраза. И самое тяжелое, что в ответ на такой удар возникает не обида, не злость, нет, а недоуменное "Как же так?" и невыносимое чувство собственного бессилия и узаконенной незащищенности перед теми, кого ты просто не имеешь права открыто назвать своими врагами и впрямую противостоять им.
Я до сих пор помню, как мой родной папа опустил и потоптался ногами на моей первой любви. Не со зла. Просто якобы к слову пришлось. Перед случайными знакомыми за столиком в санатории. И я ничего не смогла сделать, ведь он так заботливо говорил: "Хорошо, что она у нас умная девочка, быстро выкинула из головы эти глупости". На самом деле, ничего я тогда не выкинула. До того момента еще нет.
А хуже всего делается от того, что я сама точно так же могу просто не заметить, как бью близкому человеку в самое больное место. Не со зла. Или со зла. Гадко то, что при этом действительно как будто разворачиваешь военные карты, достаешь шпионские донесения, и надеваешь шляпу полководца.

Маша Ф.

Всё верно, всё верно, всё верно!