Евгения Белякова (impressionante) wrote,
Евгения Белякова
impressionante

Categories:

Битва за жизнь

 В рассказе о психопатологическом диатезе - невидимом враге, который отравляет большинству жизнь, делая ее безвкусной и бессмысленной, мы дошли до главных вопросов, задаваемых мне и в ЖЖ, и в личной почте: что с этим можно сделать?
Многие письма и комментарии, честно говоря, пугают неоправданным оптимизмом, типа: самое главное, захотеть, и все будет тип-топ. Это неправда. На самом деле, пробудиться от сонной одури, которую многие числят за существование, удается немногим. Насколько это длительная, сложная, кропотливая работа, я и пыталась показать в своей повести.

Продолжение книги «Дама собачкой. Почти по Чехову» (Начало см. tags: Книга)

Часть ХY

….Со стихосложением Аня была смелее. Можно было сослаться, что эта область ей более знакома. Но на самом деле, главную стимулирующую роль сыграла давняя обида. Однажды, на обсуждении ее стихов кто-то из группы обронил фразу: «Если ты даже слово не можешь наполнить смыслом, как можно наполнить смыслом свою жизнь?» Это весьма задело ее тогда. Не про жизнь, а про стихи, что не получаются. В то время Аня считала себя искушенной в литературе, к тому же в юности она не только читала, но и писала стихи, и они, с ее точки зрения, выглядели почти как настоящие.

Нет смысла. Но разве в стихах это главное? Разве не главное, чтоб красиво? Ведь что такое стихи, как не чувства, переведенные в слова. Искать в чувствах смысл? Аня путалась в размышлениях, но зато к домашним заданиям по стихосложению стала относиться с большей серьезностью.

Раньше стих сочинялся по-быстрому - за час, максимум два. Теперь он вылепливался понемногу каждый день в течение всей недели. И пока она его крутила в голове, из глубины памяти всплывали отголоски настроений, которых она уже сто лет не испытывала. В поисках слов, самых нужных, самых главных, Аня записывала всё подряд, на чем придется и где попало. Чтобы слабые, едва слышные живые голоса не канули обратно в небытие.
Найденное удачное слово добавляло стиху объем - он начинал играть и светиться разными настроениями, мыслями, смыслами...
***
А вот пластика, несмотря на опыт занятий фигурным катанием, ей никак не давалась. Тело оставалось неповоротливым, неловким. Оно выполняло свои функциональные обязанности - сгибалось, наклонялось, двигалось, но большего ему, как будто, было не дано.
Чтобы не стесняться своей неуклюжести, Аня попробовала отнестись к телу, как к рабочему материалу. Например, краскам для живописи. И это оправдало себя – в ней будто разжались внутренние тиски. Затем она задала себе простой вопрос: зачем? Зачем испанский поклон, зачем столько элементов пантомимы, зачем полька и полонез, зачем сценическое фехтование, зачем пластические балеты?

Она стала искать ответы, и это заставило ее вглядеться в упражнения, прислушаться к ощущениям в своем теле. Она ловила их, как деревенские мальчишки ловят рыбу в реке, завязав рукава и ворот рубашки в узел - не очень продуктивно, но с азартом. И постепенно, движения ее рук и ног обретали мягкость и певучесть, осанка выпрямлялась. Будто разрозненные части соединялись в целое.

Однажды она принесла на группу открытие, что в словаре Ожегова «стать» обозначает и осанку, и характер. Вторым ее открытием было, что движения, прочувствованные всем телом, будто снимали покровы с ее души. Когда мы подошли к пластическим балетам, у Ани, на поиск этих, расколдовывающих ее движений, разыгрался изрядный аппетит. Тогда же, на балетах, начала оживать и Анина мимика - ну, невозможно было с отрешенно- каменным лицом Молить, Клясться, Умирать...

Отчего-то ей особенно запомнилось, как они с группой ставили балет «Противостояние», где должны были изображать подростков-хулиганов. У них получилось что-то среднее между мюзиклом «Вестсайдская история» и балетом Шостаковича «Барышня и хулиган».
Вот они идут друг на друга, стенка на стенку. Движения синхронны и отточены многочисленными репетициями. Шаг. Поворот. Голова вскинута. Тело вытянулось струной. Игривый задор переходит в сумасшедший драйв. Это уже не упражнение, это битва за жизнь! До последнего вздоха... А на пике ярости раскаленный мир будто взрывается - в одно мгновение в полную силу чувствуешь страсть, бешенство, какую-то демоническую мощь и восторг! И еще долго после занятия ей хотелось двигаться с этой силой и этим ощущением красоты.
***
Театр поначалу пугал ее до того, что тело каменело, а голову заполнял туман. Она включила не так давно пробудившуюся у нее самоиронию, и это ее, удивительным образом, расслабило. Театр стал отзываться ей редкими, на две-три секунды, всполохами. А потом Аня вдруг обнаружила, что выходит на сцену без нервной трясучки, наоборот, радостно и как-то по-хозяйски. Так хороший повар выходит на знакомую кухню, где он умеет творить чудеса.

Импровизация, как ей и обещали, оказалась дивной, завораживающей игрой. Ловить взгляд и настроение партнера, вместе плести сюжет и складывать отношения, не зная заранее, куда, в этом счастливом угаре, они забредут. Голова при этом оставалась абсолютно ясной и выдавала столь оригинальные, необычные решения, как будто запросто брала их из творческой кладовой Вселенной.

Аня готова была играть все что угодно – застенчивую, мечтательную барышню, злобную старуху, гуляку и пьяницу бретера, fem fatal и enfant terrible. Женщин и мужчин, юных и в летах, наглых и жеманных; грубых, нежных, страстных…
После пятиминутного этюда ее потом долго не отпускало. Будто мощный костер, вспыхнувший в ней на сцене, никак не хотел умирать, и внутри все мерцало и переливалось, от перебегающего по углям огня....  

Продолжение...следует?
Tags: Книга, Нездоровая душа - это как?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments