Евгения Белякова (impressionante) wrote,
Евгения Белякова
impressionante

Categories:

Антипедагогические записки Матери-Ехидны.

Это рассказ о моих детях.
Далекое от стандартов воспитание, полученное мной в родительской семье, было доведено мною до полного абсурда. В этом посте многое не укладывается ни в какие педагогические рамки, поэтому нервных просят не читать.
У меня двое детей. Они от разных браков, между ними 14 лет разницы, при этом они очень дружны. Я бы сказала, что они родственники не по крови, а по мироощущению.

Зовут мои дети меня ласково «матушка», но субординации никакой не соблюдают, разговаривают со мной, как хотят: «Ну, это ты матушка загнула!», «Матушка, ты наивна, как дитя»

Сыну я выбрала редкое имя Демьян - мне хотелось, чтоб как ни у кого. Детство его было бурным и буйным. Ну, конечно, в доме полно народу, ну конечно, интересные разговоры до утра, от которых его, по семейной традиции, никто не гнал. Часто он под них засыпал, и его бережно относили в кроватку.

В развивающие кружки его тоже не водили и не пихали. Зато его учили разжигать костер без бумаги, и лазить по деревьям, и готовить - лет с 6. У меня в ЖЖ есть статья «Антимаугли или Робинзон Крузо», там многое с него списано.

Он подрастал, и я всеми силами старалась, чтобы наши отношения не перешли в весьма распространенную игру: «не говори ничего, что может расстроить родителей». Я ему так и декларировала – со всеми своими проблемами, не ходи за советом к друзьям, приходи ко мне. А он меня подзуживал:
- А если я заболею чем-нибудь венерическим?
– Вылечим!
- А если я почувствую, что я трансвестит?
– Ну, что ж, подберем тебе красивые наряды, к цвету глаз.
– А вдруг я пойму, что я гей?
– А что в этом страшного? Буду дружить с твоими приятелями.

Его оценками я столь мало интересовалась, что в 14 лет он перестал ходить в школу. Он открыл для себя литературу и начал запойно читать – Ремарка и Гоголя, Чехова и Стейнбека, Мопассана и Достоевского - все подряд. Он читал ночи напролет, днем отсыпался, а потом шел с ребятами гулять и играть в футбол. За ужином мы разговаривали о том, что он сейчас читал. Это не был литературоведческий анализ, скорее, мы делились чувственными ощущениями от мысли, от фразы.
- Вот это, как здорово: «…Люди, суетливо рвущие день на клочки».
- А помнишь у него: «…тронуло старую тоску о венке событий, о ветре, поющем мелодии, о прекрасном камне, найденном среди гальки...»?
Потом я шла спать, а он направлялся в свою комнату и в его глазах горел огонь предвкушаемого наслаждения.

С одной стороны я предвидела последствия непосещения школы, с другой, понимала, что читать хорошую литературу в таком количестве и с таким кайфом во взрослой жизни ему не доведется - времени не будет. Еще я была уверена, что великая литература даст ему в тысячу раз больше, чем школа, (да простят меня все, кто считает иначе...)

В конце концов, его из школы «попросили». Он отнесся к этому с восторгом, а доучивался в школе рабочей молодежи. Его туда взяли с большим удивлением – мальчик из хорошей семьи, должен бороться за красивый аттестат… Но и не взять не смогли - к тому времени он действительно работал. Потому что в 15 лет он «влетел, вломился и вдряпался» (по его словам) в журналистику.

Произошло это так: «Московский комсомолец» объявил журналистский конкурс для тинейджеров. Он легко прошел все три тура и немедленно начал печататься.
У него был хороший слог (результат запойного чтения), великолепное чувство юмора и внутренняя свобода (результат моего разгильдяйского воспитания).

Его первые публикации я собирала в альбом, поэтому легко нашла его конкурсные работы. Вот, например, кусочек из автобиографии.
«Однажды на уроке литературы я разобрал сны Веры Павловны (Чернышевский «Что делать») по сновидениям Фрейда. Я доказал, что Вера Павловна страдала малоизученным сексуальным расстройством, суть коего заключается в том, что человек может быть удовлетворен, только делая революцию. И меня выгнали из школы под предлогом того, что я пахну дурным табаком и не ношу сменную обувь…»

Рядом в альбоме еще одна публикация того же периода с фривольным названием «Платье Золушки на моей постели». Она - о его раннем детстве. (Я даю ее здесь в сокращении и со своими комментариями)

Когда мне должно было исполниться 3 года, моя матушка решила устроить мне в день рождения настоящий праздник. Со своими друзьями, у которых тоже были дети, они поставили спектакль собственного сочинения. Так неожиданно для нас возродилась старая, почти забытая идея домашнего театра. Мы играли в домашний театр 8 лет.
Что творилось у нас в доме в дни репетиций! Комнаты плавали в котлетно-сигаретном дыму. Квартира была завалена цветной бумагой, обрывками тюля, крашеной марлей, елочной мишурой. А на столе в большой комнате разложены удивительные вещи: нос Буратино, императорская корона, недоделанная волшебная палочка, шар, облепленный осколками зеркала, забрызгивающий потолок солнечными зайчиками.

(У этой статьи было второе название: «Тысячи солнечных зайчиков моего детства»).
Несмотря на страшный бардак, все заняты делом. Кто шьет костюмы, кто пишет фонограмму, кто репетирует, а не занятые в спектакле готовят ужин на всю «труппу». Я носился по квартире, зарываясь в куче реквизита, мешал репетировать, писать фонограмму – и был неимоверно счастлив!

День рождения Демьяна было в декабре, а начинали мы собираться по поводу спектакля еще в сентябре.
Выглядело это так:
- Что будем ставить?
- Давайте Золушку.
– И добавим туда персонажей из «Синей птицы».
– О, как я хочу сыграть фею! А можно я буду развратной феей?
- Нет.
- Почему?
- Потому что у нас детский спектакль.
- Тогда можно я буду слабоумной феей?
- Вот это, сколько угодно.
- О, я буду пришепетывать и дергаться.
– Дергаться-то зачем?
- А меня блохи кусают. Вот, я буду флабоумной блофафтой феей!

Текста ролей никто не учил, его попросту не было. Мы оговаривали сюжет и характеры персонажей, а в остальном, это была чистая импровизация.
Зато декорации и костюмы делались тщательно. Мы так устали от стандартов, предлагаемых советской властью – мебели и одежды, мыслей и чувств. Нам хотелось вырваться из повседневности, показать детям другие линии, формы, цвета… Другую жизнь!

Наступал день рождения. Из квартиры вытаскивалась на лестницу мебель, комната перегораживалась старыми занавесками, расписанными в стиле граффити. И начиналось волшебство…

Удивительно, но наши дети, регулярно бывающие в настоящих театрах, почему-то больше всего ждали именно этих спектаклей. Сейчас, по прошествии времени, я понимаю, в чем чудо домашнего театра - в отсутствии барьеров. Нет рампы, отделяющей зрительный зал от сцены, и в метре от тебя, родители и друзья дома вытворяют такие штуки, каких никак нельзя ожидать от них в обыденной жизни...

Наш театр рос вместе с моим сыном. С 6 лет Дема стал на равных со всеми принимать участие в наших спектаклях. Каким свободным и раскованным мой сынок был на сцене! До сих пор помню его в роли Геккельбери Финна, и какой степ он отплясывал под песенку «Цыпленок жареный». А как слышал и чувствовал партнера! Импровизировать с ним было одно удовольствие.

«Ты собираешься сделать из него актера?» – спрашивали меня знакомые. Я не собиралась. В нашей семье не принято навязывать профессию. Но тогда зачем столько мороки и хлопот с домашним театром?

Отвечу на этот вопрос отрывком из моей очень давней статьи:
«Совместное творчество – самый высокий, самый счастливый вид общения. Оно приносит минуты узнавания, новое видение человека, которого, знал, казалось, от рождения. Эти минуты дают удивительное чувство восхищения друг другом, без которого неполна любовь.
Эти минуты рождают равенство - недостижимое, немыслимое в нашей домашней жизни с ее распределенными ролями - равенство сотворчества.
Эти минуты дают нам возможность стать друзьями наших детей...»

"Что мне дал наш маленький театр? Я узнал, что праздник можно сделать самим, и что картонный золотой ключик не хуже настоящего открывает чудесную дверь…"

10 лет мой сын отдал журналистике. Работал много и с удовольствием, как принято у журналистов, одновременно в разных местах. А потом вдруг увлекся пневматическим оружием. Бросил журналистику, в которой был вполне успешен и с головой ушел в свое оружие.

Я долго не могла понять, чем он занимается, и все задавала идиотские вопросы, в стиле одесских анекдотов: «Дема, таки что вы делаете со своим оружием? Вы его продаете? Сомалийским пиратам?» «Нет, матушка, мы его придумываем». Мне не очень верилось, что без специального технического образования, можно что-то придумывать. Пока однажды мой приятель не принес мне журнал «Популярная механика». С закладкой. А там фотография моего сына. И подпись под ней: «Демьян Беляков – живая легенда российской пневматики. Блестящий конструктор убил в нем талантливого журналиста. Или застрелил?»

Когда наступил кризис, его бизнес стал рушиться. Как-то раз он заехал к нам в гости и на вопрос, как дела, ответил со свойственной ему прямотой: «Ты про бизнес? Хреново. Но это все фигня! Знаешь, мы сейчас принципиально новый регулятор давления придумываем!» – и он поднял на меня счастливые глаза Моне, поймавшего игру света на воде...

О дочери - в следующий раз
Tags: Семья - клетка или крылья?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →