Евгения Белякова (impressionante) wrote,
Евгения Белякова
impressionante

Categories:

В нашей семье... главный аргумент и приговор.

.......Бедная Аня! Она мечтала о любви, искала её, тосковала о ней, но что это такое, представляла себе смутно. У неё не было опыта любви....

Продолжение книги «Дама собачкой. Почти по Чехову»

Часть Х

Аня росла в интеллигентной семье. В представлениях большинства, это люди с высшим образованием, которые не пьют, не дерутся, отпуск и праздники проводят вместе.

Об Ане заботились, то есть кормили, одевали, следили за учёбой, здоровьем и поведением. За это на вопрос: «Как дела?» ей полагалось отвечать: «Нормально». Впрочем, этот вопрос задавался только по поводу её оценок в школе.

А в это время в её маленькой жизни происходили события вселенского масштаба. Она пыталась постичь законы мира, в котором ей предстояло жить. Она была исследователем и одновременно завоевателем этой Terra Incognita. Она жадно вглядывалась в окружающих ее людей. В основном это были родственники и их знакомые, но для нее они являлись представителями человечества, носителями ценностей, трансляторами любви и ненависти, страха и сомнений, подлости и благородства. И главной точкой отсчета и системой координат оставались для нее ее родители.
По ним она сверялась, как можно, как правильно, как надо. «В нашей семье - любила повторять мама, - принято…» Или не принято. Это был главный аргумент и приговор. Это не подлежало ни обсуждению, ни обжалованию.

Вера в абсолютную полезность семьи подкреплялась многовековым преданием, что родственники – это обязательно близкие друг другу люди. Причем близкими они становятся автоматически, по факту родства. В общем, все друг друга любят и понимают.

Долгие годы Аня находила этому массу подтверждений. Например, в их доме было полным полно семейных фотографий. Они висели в большой комнате и даже на кухне. Фотографий Ани было больше всего. Аня голенькая. Одетая в маркизу. Первоклассница. На катке. На юге с родителями и ручной обезьянкой. В музее со скелетом бронтозавра. Играющая с собакой. Обнимающая собаку. Спящая с собакой... Эти фотографии были свидетельством родственных уз и вещественным доказательством Аниного существования.

Зато поиски смысла этого существования родителями санкционированы не были и посему проистекали тайно. Получалось, что самые главные знания Аня добывала в одиночку, на ощупь и вслепую, и ее открытия и потери на этом пути никого не интересовали.

В тот период мятежных исканий она уверилась в существовании некоего сокровища, которое надо добыть, чтобы стать счастливым. Как выглядит сокровище, она не знала. Ей предстояло это понять. Ей предстояло его найти и завоевать! Очарованная Джеком Лондоном она грезила об удивительных приключениях и серьезных испытаниях, о великой дружбе и высокой любви, ей казалось, что и она могла бы так… Одно время Аня тайно мечтала стать золотоискателем. Она в подробностях представляла себе, как сутками мокнет в воде, кропотливо просеивая грязь и тяжелый песок, как замирает сердце, стоит мелькнуть на дне грязного лотка золотой крупинке. И каждый день старателя поиск, мучения, праздник, но никак не повседневность. Главное же преимущество этой профессии было в том, что золотоискатели точно знали, чего ищут.

Она пыталась понять, что есть добро и зло. Что делает человека счастливым или несчастным. Отчего кого-то любят, другого ненавидят, а третьего почему-то не замечают. Она путалась во всем, и ее выводы о мире были то верными, то совершенно фантастическими.

Она искала дружбы, она хотела любви, но откуда они берутся, она не знала. И тогда она отправилась их завоевывать. В этих по-детски неумелых марш-бросках и партизанских вылазках она сталкивалась с жестокостью и подлостью, её унижали, её обижали, она зализывала раны и наносила ответные удары. Со временем она научилась отлично защищаться и многое терпеть. Она даже научилась немного драться, но совсем не научилась любить.
А те ориентиры, которые давала ей семья, были из кем-то придуманного мира. Типа: хорошо учись, и всё будет как надо. Аня училась хорошо, но любви ей это не прибавляло. И ясности, в головоломные задачки жизни, не вносило.

Время от времени она пыталась делиться с родителями своими переживаниями, но ей показали весьма распространенную игру под названием: «не говори ничего, что может расстроить мамочку». А маму расстраивал любой намёк на наличие у дочери не только школьных оценок и насморка, но и своей, внутренней жизни.

Чтобы на эту жизнь не оставалось времени, Аню загрузили по полной. Так как у Ани легко шла математика, ее отдали в специальную математическую школу. Для «общего развития» ей добавили английский язык, музыкалку и модное тогда фигурное катание. Поощрялось также увлечение Ани литературой.

Но стоило ей только заикнуться о своих проблемах, как ее высмеивали или отмахивались: «Не бери в голову!», или «Какие глупости!». Для Ани это были не глупости. И она твердо усвоила, что говорить то, что чувствуешь – не надо, о чём думаешь – тем более.

Но настоящим убежищем от любви для их семьи оказалось общение на нейтральные темы. Это был старый проверенный рецепт. Разговоры в их доме всегда сводились только к текущим делам: хозяйство, здоровье, немного политики. Мама, например, очень переживала за голодающих в Африке детей. Она прямо плакала, когда в телевизоре показывали рахитичных негритят с вздутыми животами.

Взять эту крепость Аня уже никогда не пыталась. Даже когда в 13 лет она хотела и искала смерти.
Её предала лучшая подруга. Она совершенно неожиданно пересела к другой девочке за парту. И почти перестала Аню замечать, без причины, объяснений и комментариев. С точки зрения взрослого человека это было ерундой. Но Аня не была взрослой. Ее накрыло Вселенское одиночество. Она не понимала почему, она не понимала, за что, она корчилась от пронзительного ощущения собственной ущербности и ненужности, и была абсолютно уверена, что она брак эволюции.

Целый месяц Ане было больно ходить, говорить, двигаться – больно жить. Она вставала с этой болью и ложилась с ней. Она хотела умереть. Не для того, чтобы кого-то наказать, а просто, чтобы прекратить эту боль. Она примеривалась к рельсам в метро, к крышам многоэтажек… Её удержал только страх последней, самой страшной боли. Она мечтала о таблетках, от которых засыпают и не просыпаются. Но таблеток взять было негде.

Тогда по счастливой случайности дальний родственник подарил ей шпица. У него ощенилась сука, и он отдал ей щенка, забракованного собачьим клубом.
Собака отвлекла её, и боль отпустила. Но одиночество осталось. Аня оглянулась вокруг и увидела обыденность этого одиночества. Потому что все окружающие её семьи жили по тому же принципу: родителей интересовали только оценки и поведение. И они категорически не хотели знать, чем живут и отчего умирают их дети.

Аня умирала от голода любви и замерзала от одиночества.

В поисках спасения она обратилась к книгам, тем более ей с детства внушали, что от чтения хороших книг можно поумнеть. Читала Аня много и с удовольствием, но в её представлениях книги и жизнь существовали параллельно. Это были два отдельных друг от друга мира. Вроде мух и котлет. Мухами была реальность, котлетами – литература.

Она сравнивала героев книг с окружающим её миром.

У героев книг были друзья. У людей в жизни – родственники и сослуживцы.

У героев книг была насыщенная духовная жизнь, полная мятежных сомнений и поисков. И между собой они говорили о чем-то умном, важном, не стесняясь «поверяли» друг другу свои мысли и чувства.
В жизни всё было иначе. По праздникам в их доме собирались знакомые и за столом радостно говорили «ни о чем». Если вслучайно вспыхивал серьёзный разговор, его немедленно сообща гасили шутками и предложением «расслабиться» и «не париться».

А ещё в книгах описывалась любовь. Ради того, чтобы быть вместе герои шли на всё. Потому что только вместе они могли ощутить всю полноту жизни! Реальность демонстрировала ей нечто совсем другое.

Её родители считались крепкой семейной парой. Но Аня прекрасно видела, что когда папа пытается маму обнять, мама, всегда как бы невзначай, отстраняется. А еще Аня хорошо помнила, как мама много лет шутливо подкалывала папу по поводу его увлечения фотографией. И добилась своего: он раздарил фотолабораторию знакомым. Зато папа в тот единственный раз, когда Аня с мамой уехали отдыхать вдвоем, забыл поливать мамины цветы. И они все погибли, кроме самых стойких кактусов. Папа был искренне огорчен, что так получилось. Но он, правда, совсем не помнил про цветы, которые мама выращивала всю жизнь.

Интуитивно Аня чувствовала, что родители не видели, не понимали, не уважали друг друга. Что им давно не о чем разговаривать. При этом они жили вместе и считались хорошей семьей. «Скованные одной цепью». Но как бывает иначе, она не знала.

На её 16-летие подвыпившие родственники долго объясняли ей, как она должна быть благодарна родителям за подаренную ей жизнь. Если бы еще она знала, что с этой жизнью делать! Такой бесценный и такой ненужный подарок… Ведь ни интереса, ни любви к жизни у нее уже не было.

С другой стороны, её родители были не худший вариант. Ее особо не чморили, контролировали в меру, а ждали всего лишь послушания и хороших оценок. И Аня давала им ожидаемое.

Бедные родители! И они давали ей только то, что могли. Её вырастили, выбрали ей профессию и выдали замуж. Но самого главного – опыта любви ей не дали. Бедные родители, наверное, они и сами не знали, что это такое.

Продолжение  следует.  Может быть...
Tags: Книга, Нездоровая душа - это как?, Семья - клетка или крылья?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →