?

Log in

No account? Create an account
pic#хорошенькая

В нашей семье... главный аргумент и приговор.

.......Бедная Аня! Она мечтала о любви, искала её, тосковала о ней, но что это такое, представляла себе смутно. У неё не было опыта любви....

Продолжение книги «Дама собачкой. Почти по Чехову»

Часть Х

Аня росла в интеллигентной семье. В представлениях большинства, это люди с высшим образованием, которые не пьют, не дерутся, отпуск и праздники проводят вместе.

Об Ане заботились, то есть кормили, одевали, следили за учёбой, здоровьем и поведением. За это на вопрос: «Как дела?» ей полагалось отвечать: «Нормально». Впрочем, этот вопрос задавался только по поводу её оценок в школе.

А в это время в её маленькой жизни происходили события вселенского масштаба. Она пыталась постичь законы мира, в котором ей предстояло жить. Она была исследователем и одновременно завоевателем этой Terra Incognita. Она жадно вглядывалась в окружающих ее людей. В основном это были родственники и их знакомые, но для нее они являлись представителями человечества, носителями ценностей, трансляторами любви и ненависти, страха и сомнений, подлости и благородства. И главной точкой отсчета и системой координат оставались для нее ее родители.
По ним она сверялась, как можно, как правильно, как надо. «В нашей семье - любила повторять мама, - принято…» Или не принято. Это был главный аргумент и приговор. Это не подлежало ни обсуждению, ни обжалованию.

Вера в абсолютную полезность семьи подкреплялась многовековым преданием, что родственники – это обязательно близкие друг другу люди. Причем близкими они становятся автоматически, по факту родства. В общем, все друг друга любят и понимают.

Долгие годы Аня находила этому массу подтверждений. Например, в их доме было полным полно семейных фотографий. Они висели в большой комнате и даже на кухне. Фотографий Ани было больше всего. Аня голенькая. Одетая в маркизу. Первоклассница. На катке. На юге с родителями и ручной обезьянкой. В музее со скелетом бронтозавра. Играющая с собакой. Обнимающая собаку. Спящая с собакой... Эти фотографии были свидетельством родственных уз и вещественным доказательством Аниного существования.

Зато поиски смысла этого существования родителями санкционированы не были и посему проистекали тайно. Получалось, что самые главные знания Аня добывала в одиночку, на ощупь и вслепую, и ее открытия и потери на этом пути никого не интересовали.

В тот период мятежных исканий она уверилась в существовании некоего сокровища, которое надо добыть, чтобы стать счастливым. Как выглядит сокровище, она не знала. Ей предстояло это понять. Ей предстояло его найти и завоевать! Очарованная Джеком Лондоном она грезила об удивительных приключениях и серьезных испытаниях, о великой дружбе и высокой любви, ей казалось, что и она могла бы так… Одно время Аня тайно мечтала стать золотоискателем. Она в подробностях представляла себе, как сутками мокнет в воде, кропотливо просеивая грязь и тяжелый песок, как замирает сердце, стоит мелькнуть на дне грязного лотка золотой крупинке. И каждый день старателя поиск, мучения, праздник, но никак не повседневность. Главное же преимущество этой профессии было в том, что золотоискатели точно знали, чего ищут.

Она пыталась понять, что есть добро и зло. Что делает человека счастливым или несчастным. Отчего кого-то любят, другого ненавидят, а третьего почему-то не замечают. Она путалась во всем, и ее выводы о мире были то верными, то совершенно фантастическими.

Она искала дружбы, она хотела любви, но откуда они берутся, она не знала. И тогда она отправилась их завоевывать. В этих по-детски неумелых марш-бросках и партизанских вылазках она сталкивалась с жестокостью и подлостью, её унижали, её обижали, она зализывала раны и наносила ответные удары. Со временем она научилась отлично защищаться и многое терпеть. Она даже научилась немного драться, но совсем не научилась любить.
А те ориентиры, которые давала ей семья, были из кем-то придуманного мира. Типа: хорошо учись, и всё будет как надо. Аня училась хорошо, но любви ей это не прибавляло. И ясности, в головоломные задачки жизни, не вносило.

Время от времени она пыталась делиться с родителями своими переживаниями, но ей показали весьма распространенную игру под названием: «не говори ничего, что может расстроить мамочку». А маму расстраивал любой намёк на наличие у дочери не только школьных оценок и насморка, но и своей, внутренней жизни.

Чтобы на эту жизнь не оставалось времени, Аню загрузили по полной. Так как у Ани легко шла математика, ее отдали в специальную математическую школу. Для «общего развития» ей добавили английский язык, музыкалку и модное тогда фигурное катание. Поощрялось также увлечение Ани литературой.

Но стоило ей только заикнуться о своих проблемах, как ее высмеивали или отмахивались: «Не бери в голову!», или «Какие глупости!». Для Ани это были не глупости. И она твердо усвоила, что говорить то, что чувствуешь – не надо, о чём думаешь – тем более.

Но настоящим убежищем от любви для их семьи оказалось общение на нейтральные темы. Это был старый проверенный рецепт. Разговоры в их доме всегда сводились только к текущим делам: хозяйство, здоровье, немного политики. Мама, например, очень переживала за голодающих в Африке детей. Она прямо плакала, когда в телевизоре показывали рахитичных негритят с вздутыми животами.

Взять эту крепость Аня уже никогда не пыталась. Даже когда в 13 лет она хотела и искала смерти.
Её предала лучшая подруга. Она совершенно неожиданно пересела к другой девочке за парту. И почти перестала Аню замечать, без причины, объяснений и комментариев. С точки зрения взрослого человека это было ерундой. Но Аня не была взрослой. Ее накрыло Вселенское одиночество. Она не понимала почему, она не понимала, за что, она корчилась от пронзительного ощущения собственной ущербности и ненужности, и была абсолютно уверена, что она брак эволюции.

Целый месяц Ане было больно ходить, говорить, двигаться – больно жить. Она вставала с этой болью и ложилась с ней. Она хотела умереть. Не для того, чтобы кого-то наказать, а просто, чтобы прекратить эту боль. Она примеривалась к рельсам в метро, к крышам многоэтажек… Её удержал только страх последней, самой страшной боли. Она мечтала о таблетках, от которых засыпают и не просыпаются. Но таблеток взять было негде.

Тогда по счастливой случайности дальний родственник подарил ей шпица. У него ощенилась сука, и он отдал ей щенка, забракованного собачьим клубом.
Собака отвлекла её, и боль отпустила. Но одиночество осталось. Аня оглянулась вокруг и увидела обыденность этого одиночества. Потому что все окружающие её семьи жили по тому же принципу: родителей интересовали только оценки и поведение. И они категорически не хотели знать, чем живут и отчего умирают их дети.

Аня умирала от голода любви и замерзала от одиночества.

В поисках спасения она обратилась к книгам, тем более ей с детства внушали, что от чтения хороших книг можно поумнеть. Читала Аня много и с удовольствием, но в её представлениях книги и жизнь существовали параллельно. Это были два отдельных друг от друга мира. Вроде мух и котлет. Мухами была реальность, котлетами – литература.

Она сравнивала героев книг с окружающим её миром.

У героев книг были друзья. У людей в жизни – родственники и сослуживцы.

У героев книг была насыщенная духовная жизнь, полная мятежных сомнений и поисков. И между собой они говорили о чем-то умном, важном, не стесняясь «поверяли» друг другу свои мысли и чувства.
В жизни всё было иначе. По праздникам в их доме собирались знакомые и за столом радостно говорили «ни о чем». Если вслучайно вспыхивал серьёзный разговор, его немедленно сообща гасили шутками и предложением «расслабиться» и «не париться».

А ещё в книгах описывалась любовь. Ради того, чтобы быть вместе герои шли на всё. Потому что только вместе они могли ощутить всю полноту жизни! Реальность демонстрировала ей нечто совсем другое.

Её родители считались крепкой семейной парой. Но Аня прекрасно видела, что когда папа пытается маму обнять, мама, всегда как бы невзначай, отстраняется. А еще Аня хорошо помнила, как мама много лет шутливо подкалывала папу по поводу его увлечения фотографией. И добилась своего: он раздарил фотолабораторию знакомым. Зато папа в тот единственный раз, когда Аня с мамой уехали отдыхать вдвоем, забыл поливать мамины цветы. И они все погибли, кроме самых стойких кактусов. Папа был искренне огорчен, что так получилось. Но он, правда, совсем не помнил про цветы, которые мама выращивала всю жизнь.

Интуитивно Аня чувствовала, что родители не видели, не понимали, не уважали друг друга. Что им давно не о чем разговаривать. При этом они жили вместе и считались хорошей семьей. «Скованные одной цепью». Но как бывает иначе, она не знала.

На её 16-летие подвыпившие родственники долго объясняли ей, как она должна быть благодарна родителям за подаренную ей жизнь. Если бы еще она знала, что с этой жизнью делать! Такой бесценный и такой ненужный подарок… Ведь ни интереса, ни любви к жизни у нее уже не было.

С другой стороны, её родители были не худший вариант. Ее особо не чморили, контролировали в меру, а ждали всего лишь послушания и хороших оценок. И Аня давала им ожидаемое.

Бедные родители! И они давали ей только то, что могли. Её вырастили, выбрали ей профессию и выдали замуж. Но самого главного – опыта любви ей не дали. Бедные родители, наверное, они и сами не знали, что это такое.

Продолжение  следует.  Может быть...

Comments

~_~ Как грустно...и как жизненно. Так знакомо...
Грустная история.

(Анонимно)

Оксана Зайцева

О, Господи...А ведь большинство семей так и живут...
"не понимала, за что, она корчилась от пронзительного ощущения собственной ущербности и ненужности, и была абсолютно уверена, что она брак эволюции" - в этих словах именно то, что я всегда чувствовала, да что там говорить, чувствую до сих пор...
Да. А потом приходят такие Ани на терапию и на вопросы клинического интервью начинают рассказывать о том, что у них была хорошая семья.

(Анонимно)

Лада

Боже, все как будто про меня написано… И как же это страшно: родители «категорически не хотели знать, чем живут и отчего умирают их дети.»

(Анонимно)

"И она твердо усвоила, что говорить то, что чувствуешь – не надо, о чём думаешь – тем более." - как же сильно отзываются эти строчки, как же глубоко это ненавистное правило вросло в меня. Жутко от осознания этого!

Евгения Петровна, очень хочется чтобы продолжение следовало! Спасибо за Ваш ЖЖ, он действительно очень нужен!

Марина Бароева
Я думала, какое бы у меня осталось впечатление, если бы я не была знакома с АСТ изнутри? Мы ведь все-таки подготовленные читатели, нам это ох как знакомо... Скорее всего я поняла бы более поверхностно, нырять вглубь к смыслу нужно на каждой строчке, а это трудно. К тому же интересно, что будет дальше, да и язык такой сочный, хочется скорее глотать. Но я задумалась бы, однозначно, о смысле своего серого существования. Стала бы пытаться меняться? Не знаю, скорее всего, решила бы, что это слишком сложно. Но я, скорее всего, сохранила бы в памяти, что выход есть, и вспомнила бы о нем, когда «приперло». Этот рассказ нужно давать читать тем, кто просится на АСТ, чтоб знали и кто они такие и что их ждет. Тогда, если они не передумают, выбор будет более осознанным.

(Анонимно)

Надя

Скажу что больше всего задело, "...ни интереса, ни любви к жизни у нее уже не было". Это, наверное, самое главное, что про меня. И еще, это уже реакция моего мужа, он сказал, что да, все объективно верно, но очень уж жестко и свысока, многие, прочитав это, не захотят принять на свой счет и вытеснят из головы. Но он тоже четко выловил строчки, которые прямо про нас: про брак, семью, разговоры и отношения в семье и с родителями...
Точные формулировки метафоро-оксюмороны бьют навылет:
"в её маленькой жизни события вселенского масштаба"
"по-детски неумелые марш-броски и партизанские вылазки"
"брак эволюции", "щенок, забракованный собачьим клубом", "обыденность одиночества"
"они категорически не хотели знать, чем живут и отчего умирают их дети", "умирала от голода любви", "замерзала от одиночества", "больно жить"
Как же это все знакомо!
Перечитала всю выложенную в жж книгу. Густо. Ложку мыслей не провернуть. А хочется выпить залпом, да можно захлебнуться.

Очень сильно, конечно действуют маленькие уколы - типа познакомились они романтично... про шпица, который знак судьбы... Про мушкетеров читаешь, узнаешь, и потом "Проткнут. Насквозь" И вот это "Насквозь" дает почувствовать холод стального лезвия ловкого слова мамы, которое нещадно скользит и знаючи свое дело режет внутренности.

"Самые теплые отношения со шпицем (...) у среднестатистической женщины" уже царапуют нутро. И центрует "Старая сказка. Хорошо раскупаемый миф. Сладкая иллюзия. Чушь собачья." Это уже бьет серьезным оружием.

Дергалась каждый раз, когда читала, и только на последнем прочтении поняла: Она - БРАК эволюции и шпица ей отдали ЗАБРАКОВАННОГО собачьим клубом!!!!!!! Когда поняла, ЧТО это! Была как разгадка в сути, в изначальном положении вещей в её жизни.

Параллель с книгами. С героями. Она - пока персонаж. Даже объект. Уже срастаешься с ней - да да да!!! Я такой же! Да и у меня так же. Все прилично, что выть хочется! ДА!!! "В семье у них все было по прежнему хорошо" - и от этого "хорошо" как инъекция льда в кровь - бррррр...

Как-то необычно зацепила фраза "И никто не спохватился, когда по ночам вместо уютного "сверчания" наступила мертвая тишина". Что-то могильное. Что-то умерло... "Боли Аня не хотела. Она была обречена". Как неизлечимый диагноз.

Правда. Тяжело.

(Анонимно)

Я не знаю, что со мной происходит...Всякому состоянию есть название, а этому - нет.
Со мной такое впервые. Это ведь я, та самая девочка, только 14 лет, которую предали. Это ведь я, в которой умерла Жизнь. Это я, которая считала себя принцессой и строила воздушные замки. Ведь я столько лет жила этими иллюзиями. У меня была вера, надежда на счастье,
которое ОБЯЗАТЕЛЬНО придет. Ничего этого нет и ничего не придет.
Господи, очень больно писать это, понять это...
Я читала, рыдала и смеялась, не знаю над чем, над жабой-собой, которая считала себя лебедем. Действительно, просто ржать хочется смехом помешанного.
Спасибо, Евгения!

(Анонимно)

Паша Больничная группа

Боже, сколько боли! Весь отрывок одна сплошная боль. Евгения Петровна, спасибо! Этот отрывок может стать скальпелем, вскрывающим застарелые раны, для многих кто его прочтет. Чувствуется, что боль Ваших пациентов стала Вашей личной болью. И знаете, я завидую Вам. Тому, что Вы можете вот так, открыто делиться этой болью, переводя ее в творчество.

«…она корчилась от пронзительного ощущения собственной ущербности и ненужности, и была абсолютно уверена, что она брак эволюции». А я в пятнадцать лет решил, что такой урод как я, не должен иметь детей. Что еще тут можно сказать… И родителей обвинять бессмысленно. Они действительно дали что могли.

Я знаю, как Вы ждете отзывов на этот отрывок. Я пытаюсь почувствовать: как Вам сейчас. Хотя и понимаю, что не способен на это в полной мере. Я очень хочу продолжения книги. Но что я могу Вам дать взамен? Я не знаю.

Re: Паша Больничная группа

"Чувствуется, что боль Ваших пациентов стала Вашей личной болью".
Паша, когда боль твоих пациентов становиться твоей болью - это непрофессионально. Представьте себе хирурга или стоматолога, который корчится, вживе представляя, как пациенту больно... Он же не сможет работать качественно. Он вообще не сможет работать!

А взамен мне ничего не надо, достаточно отзыва, что в книге задело или тронуло. Иначе ощущение, что пишешь в пустоту.
Читаю статью и реву. В каждой строчке узнаю себя. «Аня умирала от голода любви и замерзала от одиночества». «Если бы еще она знала, что с этой жизнью делать! Такой бесценный и такой ненужный подарок… Ведь ни интереса, ни любви к жизни у нее уже не было». Жизнь и правда совершенно не нужна, если к ней нет интереса, а о любви лишь общие маловразумительные представления. Я бы так и жила, не зная зачем, в «обыденном одиночестве», задыхаясь от тоски, если бы не повезло – и меня не взяли на АСТ. Впервые здесь я услышала, что значит «насыщенная духовная жизнь, полная мятежных сомнений и поисков». Впервые на АСТ мы «говорили о чем-то умном, важном, не стесняясь «поверяли» друг другу свои мысли и чувства». Впервые на АСТ стала задавать себе вопросы: Что такое дружба? Что такое любовь? А, главное, появилась возможность прикоснуться к бесценному опыту – как это любить. Ведь вся методика про это. Я еще не научилась любить, но,мне кажется, благодаря АСТ, у меня есть шанс..

(Анонимно)

Уважаемая Евгения!

То, что вы написали – всколыхнуло детские горькие воспоминания. «А маму расстраивал любой намек на наличие у дочери не только школьных оценок и насморка, но и своей, внутренней жизни». У нас в семье было то же самое. Мне, правда, повезло. Это я теперь поняла. У меня был дедушка – друг. Вот кому можно было доверить все пре все. Рассказать тайные мечты, поиграть на прогулке по Серебряному бору в «партизанов», погулять под дождем, подставляя лицо моросящим капелькам, и поделиться, как это классно, щекотно и весело! Сидеть у него на коленях, гладить по голове, расчесывать седые волосы, обнимать и говорить, как я его сильно люблю! А потом дедушка умер, когда мне было 10 лет и все живое из моей детской жизни ушло вместе с ним. И, знаете, какая интересная вещь, - пока он был жив, мне было интересно и весело даже в школе учиться. А когда его не стало – интерес тоже куда-то улетучился. Наверное, потому, что больше не с кем было делиться.
Но, тем не менее, «Ее вырастили, выбрали ей профессию и выдали замуж. Но самого главного – опыта любви ей не дали. Бедные родители, наверное, они и сами не знали, что это такое». И мой ребенок не знает, что это такое. И его дети тоже не будут? Жутко от этого, от этой круговой поруки. Не хочется мириться.
Очень прошу Вас, пишите еще, пожалуйста. Ваши статьи не дают глохнуть в привычном болоте. Они дергают, заставляют выныривать, пытаться искать, как же можно по-другому… жить… как это – любить?... Как это у других людей, когда Любовь?

Спасибо, спасибо большое Вам.

Марина
Вот что зацепило: игра под названием: «не говори ничего, что может расстроить мамочку». Так это и преподносилось, не расстраивай меня, и вообще никогда не ходи туда, где тебя может что-то сильно заинтересовать, так, чтоб невозможно было без этого жить, может задеть, или даже ранить - это же так плохо... для тебя.
Как можно жить по-другому будет дальше. И про любовь будет. Вернее, про Любовь. И как туда доплыть, дойти, доползти тоже будет...И, боюсь, вот это будет самое НЕприятное.
Когда-то, в старших классах школы нечто подобное я написала в своем дневнике. Обычном, не электронном - тогда еще и до интернета с компьютером было почти 5 лет. И, конечно, никто не читал той истории.
Здесь же картина немного иная, но вот эмоции во время чтения захлестнули те самые, горькие и комком в горле стоЯщие. Ведь точно такая же девочка (та самая?) страдала от голода любви и мёрзла от одиночества, искала спасения в книгах и пыталась найти тепло и внимание там, где её, оказывается, никто и не ждал. Нет, не жестокость и подлость, а равнодушие и ненужность стали её открытиями после вылазок и марш-бросков в этот странный внешний мир.
И да, она твердо усвоила, что говорить то, о чём думаешь – не надо, что чувствуешь – тем более. Доверять нельзя. Вначале это было правилом, потом стало привычкой. Сначало казалось защитой, а потом стало тяжелой и бесполезной броней.

Евгения Петровна, пожалуйста, пусть будет это "дальше".
Оно очень нужно.
Понимаете, я почему засомневалась по-поводу "дальше"- на некоторые куски почти нет откликов.Например, на предыдущий: ("Им хочется любви, лучей, волненья"). Там ведь о счастье, как представляет его себе среднестатистический человек, к тому же очень значимый для меня кусок о психотерапии. И почти полное молчание в ответ. Для меня, как для автора, это означает только одно - не трогает, не задевает, значит, написано невнятно, печатать не надо, надо дорабатывать.
Я должна открыть тайну - когда меня пылко благодарят, у меня возникает чувство внутренней неловкости, мне это почему-то не очень приятно. А вот на что я делаю стойку, это на отзыв типа вашего - когда повесть отзывается собственными воспоминаниями, размышлениями. На этот отрывок есть несколько замечательных откликов-воспоминаний - про дедушку, например...
Отклик, это как веточка, подброшенная кем-то в разожженный тобой костер. Значит, этот огонь нужен, значит, он кого-то греет.
Я догадывалась, что этот кусок будет наиболее узнаваемым, но печатать только узнаваемое это значит, очень ограничить всех, и себя, как автора, тоже.
Мне хотелось рассказать, как подобная жизнь и судьба "читается" глазами психотерапевта, а, главное, как БЫВАЕТ ИНАЧЕ, и ПОЧЕМУ бывает иначе...
В общем, пока продолжение следует! И благодаря вам тоже...
...но печатать только узнаваемое это значит, очень ограничить всех, и себя, как автора, тоже.

Да, я с Вами согласна. Отчасти это похоже на подстройку автора ко вкусам читателя. Но здесь же цель совсем иная, поэтому такой вариант ни для автора, ни для читателя выигрышным не является.
Так вообще делать не нужно.

Мне хотелось рассказать, как подобная жизнь и судьба "читается" глазами психотерапевта, а, главное, как БЫВАЕТ ИНАЧЕ, и ПОЧЕМУ бывает иначе...

Вот та самая цель. Какой я её тоже вижу.

...на некоторые куски почти нет откликов. <...> И почти полное молчание в ответ. Для меня, как для автора, это означает только одно - не трогает, не задевает, значит, написано невнятно, печатать не надо, надо дорабатывать.

Со своей стороны постараюсь исправить это. Ведь иногда просто не успеваю отслеживать то, что выходит из-под пера.
Когда читаешь какую-то книгу, всегда, если книга тебе интересна, возникают мысли, и часто жалеешь, что нет возможности что-то уточнить у автора или поспорить с ним, согласиться или опровергнуть его слова. Что даже простая благодарность за то, что изложил схожие (твои!) мысли так, как ты мечтал бы и как у тебя не получится, и та невозможна. Обратная связь, которая создается между читателем и писателем, нужна. Но не для того, чтобы идти у него на поводу, а чтобы повести его в своем направлении.

В общем, пока продолжение следует! И благодаря вам тоже...

Спасибо, Евгения Петровна, за эти слова!
Хотела уточнить: не за сами слова, а за внимание к ответам и за диалог с читателем.

(Анонимно)

Анька Столбова

Боже мой, как неожиданно в точку. Мне родители не раз говорили что должна быть им благодарна что я вообще появилась на свет. Эта фраза была обычно как последний довод во время ссор, довод, не терпящий дальнейших препираний.
А еще вот это: «на вопрос: «Как дела?» ей полагалось отвечать: «Нормально». Впрочем, этот вопрос задавался только по поводу её оценок в школе.» Всё правда. Когда прочитала, поймала себя на мысли, что практически никогда не имела в виду что-то другое, помимо оценок в дневнике, когда отвечала на этот вопрос. И у меня все всегда было НОРМАЛЬНО.
Этот отрывок из книги просто прошибает!
«Но самого главного – опыта любви ей не дали. Бедные родители, наверное, они и сами не знали, что это такое». Им ведь тоже, наверно, этого опыта любви никто не дал. Как грустно и уныло на душе становится, когда представляешь, как из поколения в поколение в семье передаются только равнодушие, формальная забота, разговоры ни о чем…

(Анонимно)

Ольга Костина

Когда-то подростком я у мамы спросила, кто для нее папа. Она ответила, что близкий и родной человек. "А что это значит?" - допытывалась я. "Не знаю, как объяснить" - задумалась мама. "Ну ты же не любишь его так, как в молодости, когда у вас все только начиналось" - не унималась я. "Уже, конечно, все не так. Но он и не чужой" - ответила мама. В задумчивости я поплелась к себе в комнату, а на душе было жутко тоскливо, потому что мамины ответы не давали мне ответа на вопрос, что же происходит между когда-то любящими друг друга людьми после долгих лет совместной жизни, и куда уходит чувство, с которого все начиналось. При этом никто и никогда не назвал бы нас неблагополучной семьей. Я боялась признаться самой себе, что боюсь того, что у меня будет так же. Долгие годы я мысленно крутила в голове этот диалог. Он не давал мне покоя. Я по-прежнему искала ответ на свой вопрос...
...Любовь... опыт любви... что это вообще такое? И как можно передать его детям?

Евгения, я очень рада, что продолжение у книги пока будет, и у меня пока еще есть шанс что-то понять
Уважаемая Евгения,
спасибо Вам за то, что пишите. С каждой новой главой мозаика становится всё более узнаваемой. Каждая последующая глава читается всё медленнее, мыслей и переживаний всё больше.
После этой главы я рыдала. Потому что поняла, что сама же душила себя уже во взрослом возрасте. Почувствовав немного Жизнь, вернула всё обратно в болото: "ты же сама бросила дело, так что теперь не смей любить это, радоваться, вспоминать. Сиди и помалкивай". Сначало было больно, потом тоскливо-пусто, а потом уже всёравно. А теперь многое изначально всёравно. А бывшее любимое откликается тупой болью.
Но Вы помогли мне заметить, что рядом есть друзья. Живие, чувствующие, переживающие. Те, кто все эти годы медленного самоубийства изо всех сил старались не дать мне совсем забыть что такое Жизнь. Хотя мы все вместе немного напоминаем зжавшихся друг к другу зверьков на холоде. Не даём друг другу замёрзнуть совсем, пытаемся согреть, отогреть.
Ха осознание этого спасибо Вам огромнеёшее.
Наталья
и вам спасибо - за живой и искренний комментарий!
Вспомнилась песня группы Кино:

Ты Мог Бы...

Ты смотришь назад,
Но что ты можешь вернуть назад.
Друзья один за одним превратились в машины.
И ты уже знаешь,
Что это судьба поколений,
И если ты можешь бежать,
То это твой плюс.

Ты мог быть героем,
Но не было повода быть.
Ты мог бы предать,
Но некого было предать...
Подросток, прочитавший вагон
Романтических книг,
Ты мог умереть, если б знал,
За что умирать.

Попробуй спастись от дождя, если он внутри.
Попробуй сдержать желание выйти вон.
Ты - педагогическая неудача,
И ты просто вовремя не остановлен.
Теперь ты хочешь проснуться, но это не сон.

Про диатез

Пользователь bherkana сослался на вашу запись в своей записи «Про диатез» в контексте: [...] зависит от того, на что хватит вашего воображения. В нашей семье ... главный аргумент и приговор [...]